Глава первая

     
     … "Есть такая партия!" - напугал собравшихся лидер…
     … легкое недомогание президента, вызванное…
     … два зеленых человечка вышли из тарелки и направились в мою сторону…
     … а голова мужчины лежала на пластмассовом подносе посередине стола…
     … жемчужные волосы Элизабет рассыпались по бедрам партнерши…
     Выхватывая из текстов статей отдельные фрагменты, Сергей бегло пробежал глазами все полосы газеты. Для переданных им лично главному редактору еженедельника материалов (небольшая статья и три фото) по проблемам детского музыкального образования снова не нашлось места.
     Он скомкал газету, бросил ее на пол, поднялся с кресла и, накинув на плечи пиджак, не переобувшись, в мягких домашних тапочках, вышел на улицу.

      Моросил мелкий дождик. Сергей, секунду замешкавшись, ступил назад в подъезд, снял тапочки, засунул их в щель между ребрами отопительного радиатора и босиком зашлепал по мокрому асфальту в сторону набережной.
     - Для смакования подробностей о дурацких выходках амбициозных крикунов, вельможной лжи, бредовых рассказов о зеленых человечках у них места достаточно, а для серьезного разговора о реальных судьбах маленьких музыкантов они его не находят, - распалял он себя и, ускоряя шаг, громко вслух размышлял:
     - Неужели политические дрязги, похождения сексуальных маньяков, убийц, воров, проституток интересуют читателей больше, чем вопросы воспитания собственных детей, вопросы гармонии и красоты музыки, которая непременно (а как же иначе!) пробуждает гармонию и красоту в душах? Господи, какими дикими стали мы все, едва успев сбросить шоры идеологической цензуры!
     - А может, поторопились освободиться от шор? - мелькнуло где-то в дальнем уголке сознания. - Лошади без шор тоже шарахаются на дорогах в разные стороны.
     Но тут же он сам и устыдился:
     - Нет. Мы, в конце концов, люди, а не скот.

      Обычно спокойного, даже несколько флегматичного Сергея довольно трудно было вывести из состояния душевного равновесия. Газета с ее преимущественной ориентацией на личностей, страдающих прогрессирующей дегенеративностью, явилась последней каплей в потоке обманов, неудач, непонимания, который настиг его и теперь, сорвав с места, закружил в своих струях сообразно утвердившимся на всем пространстве России законам Хаоса. Нищенская зарплата в филармонии, выдаваемая с полугодовыми задержками; бегство в Эстонию жены, испугавшейся не столько бытовых трудностей, сколько всеобщего одичания нравов в России; невозможность более содержать в музыкальной школе бесплатные учебные группы для одаренных детей - все это слагаемые потока Хаоса, который отныне приобретал власть и над ним, Карякиным Сергеем Андреевичем, профессиональным музыкантом, лауреатом двух республиканских конкурсов виолончелистов.

      В скверике у реки было безлюдно: боязливые горожане давно уже отказались от неспешных вечерних прогулок по набережной Волги. Темнело. В сгущавшейся черноте терялись длинные туловища фонарей: лампы в светильниках были разбиты еще в начале перестройки, а соединяющие их провода обрезаны в разгар "медной лихорадки". Сергей спустился по обрывистому берегу вниз и присел на влажный, обкатанный волнами камень. Дождик перестал, но ни звезд, ни Луны по-прежнему не было видно. На поверхности реки отражались блики отдаленных огней дебаркадеров, расставленных вдоль фарватера бакенов, одиноких, еще не уснувших окон домов и замершего возле деревянного причала речного трамвайчика. Этого света было вполне достаточно, чтобы не чувствовать себя потерянным в темноте, а темноты было достаточно, чтобы не видеть разбросанные вдоль берега обрывки бумаг, бутылки, ржавые остовы матрасов, детских колясок… Волга тихо плескалась возле его ног, напоминая самим своим существованием о том, что есть в этой жизни нечто вечное, неизменное, спокойное и чистое. Сергей не видел плавающих на ее поверхности пятен мазута, поэтому верил реке и понемногу успокаивался.

      Ах, до чего же доверчивы эти виолончелисты! Для того, кто оказался в потоке Хаоса нет права на передышку - тихие омуты лишь этапы на пути к стремнине.
     Резкие хлопки выстрелов заставили Сергея вскочить с камня и поспешно вскарабкаться наверх. Тотчас он увидел мелькавшее между стволов деревьев обнаженное женское тело. Женщина бежала прямо на него. Болезненно-белый цвет груди; широко открытые глаза, в которых читался неподдельный ужас; прерывистое, со всхлипами дыхание…Сергей непроизвольно расставил руки в стороны:
     - Стойте! Что случилось?

      Незнакомка увернулась от выброшенных из темноты рук и через мгновение исчезла.
     - Остановите! Остановите его! - донесся из глубины сквера ее задыхающийся от бега, полный мольбы голос.
     Совсем рядом с Сергеем снова послышался выстрел. Сергей прижался к стволу дерева и увидел бежавшего по тротуару мужчину. Преследователь так же, как и убегавшая от него женщина, не отличался богатством гардероба. Времени для раздумий не было. Схватив случайно оказавшийся под ногами обломок доски, Сергей бросил его под ноги бегущего. Мужчина споткнулся и, падая, с налету ударился виском о бетонную кромку тротуара. Затем вскочил на ноги, сделал еще два шага вперед и снова упал. Сергей подхватил вылетевший из рук незнакомца пистолет и тут же направил его на лежащего:
     - Стой! Не подходить!
     Мужчина лежал без признаков жизни и явно не собирался ни вставать, ни тем более подходить к Сергею.
     - Не шевелиться! - скомандовал Сергей.
     - Бу-ууу, у-ууу, - послышался над рекой гудок теплохода. И сразу вслед за ним над набережной исчезли все звуки. Сергей с осторожностью, не опуская наведенного на незнакомца пистолета, обошел распростертое частью на траве, частью на асфальте тело и тронул его носком голой ноги :
     - Эй, ты жив?
     Гнетущая тишина заполняла все окружающее пространство. Сергей нагнулся над незнакомцем, повернул к себе его голову и ощутил на ладонях липкость крови. Он резко выпрямился и, стремясь тотчас же избавиться от этого кошмарного ощущения, принялся с силой тереть пальцы сначала о рукоятку и ствол пистолета, затем, засунув оружие себе за пояс, о лацканы пиджака. Кровь оттиралась плохо. Сергей с ужасом поднес обе ладони к глазам. В темноте они показалась ему черными. Он снова нагнулся к незнакомцу - может тот еще жив? Прижался ухом к груди - сердце не прослушивается. Сергей выпрямился, отступил пару шагов назад и беспомощно оглянулся по сторонам, совершенно не представляя, что надлежит предпринять в сложившейся ситуации. Со стороны города к набережной тянулись клубы дыма. Неожиданно позади них из-за деревьев вырвались яркие языки пламени, послышался звон падающих на асфальт оконных стекол и тут же в одной из боковых аллей сквера замельтешили мигалки мчащейся по направлению к месту пожара милицейской машины.
     - Сюда! Сюда! - закричал Сергей в каком-то исступлении, замахал руками и бросился наперерез ослепительному свету фар.
     Невидимые струи вытолкали его к самому центру потока Хаоса и повлекли в водоворот событий, уже не считаясь с волей и намерениями его собственного "Я".