16 сентября 1998 года

     Мое глубинное самосознающее Я ( в дальнейшем Г.Я. или Душа) и мое материальное тело образуют единство, образуют мою человеческую личность, суть меня, Сергея Карякина.
     Я существую в рамках материального, пространственно-временного мира в единстве Г.Я. и живого физического тела со всеми его аурами, биополями и прочими атрибутами.
     Но мое Г.Я. и мое, такое родное, такое знакомое, тело вовсе не одно и тоже! Я это знаю. Я это чувствую. Да, они едины, но они и противоположны! Как левое и правое, как тьма и свет, как дух и материя…

     Стоп!!! А может это единство противоположностей лишь кажущееся, и мое Г.Я. - это одна из функций живого физического тела? "Высший уровень психического отражения и саморегуляции" - так, кажется, ленинской теорией отражения определяется сущность человеческого сознания?
     Но почему тогда интуитивно причиной и целью всех моих действий я осознаю свое Г.Я., а не физическое тело?
     С другой стороны, если допустить, что Ленин прав, и моего Г.Я. как некой особой сущности не существует, то Кто же тогда сейчас Его ищет? Кому принадлежит сам умственный взор, направленный на познание моего Я? Одной из функций моего физического тела, возомнившей себя главнее своего хозяина? Абсурдность подобного утверждения очевидна. Но может Г.Я. не функция, а какая-то материальная сущность (комбинация полей или энергий), сведенная воедино с живым физическим телом, способная существовать лишь в этом единстве?
     Я пробую определить место локализации в пространстве этой сущности. Я дотрагиваюсь рукой до стенки камеры и четко ощущаю границу между моим Я и стенкой, но стоит мне снять с ноги, взять в руку ботинок и ткнуть им в ту же стенку, как ощущение границы между Я и не-Я парадоксальным образом смещается с кончиков моих пальцев на носок, упирающегося в стенку ботинка. Уже этот простейший опыт показывает, что границы моего Г.Я. не фиксированы очертаниями моего тела. Более того, в младенчестве, на стадии овладения произвольными движениями и телесной регуляцией, мое тело воспринималось мной как нечто отдельное от меня, "чужое", что необходимо было приучить к удовлетворению потребностей моего Г.Я. в материальном мире. Я вращал зрачками глаз, не умея сосредоточить взгляда, беспомощно махал погремушкой, промахиваясь ею мимо рта и больно ударяя себя по лбу.

     Безусловно, что связь Г.Я. с материальным миром проходит через мою плоть, через центральную нервную систему (ЦНС). Но локализация связи одного объекта с другим отнюдь не означает локализации самого объекта внутри другого! Подтверждением тому служит мой опыт медитации, который, несмотря на обильную теоретическую подготовку, мне удалось осуществить только здесь, в заключении. Расслабив мышцы, остановив движение мыслей, упорядочив дыхание, снизив тем самым до минимума связь Г.Я. с телом, я смог насладиться необычайным ощущением свободы. Мое Г.Я. путешествовало по всему мирозданию подобно волшебным ласточкам из прекрасной притчи Василия Крылова "Ласточки маленькой Бетти" Я знал об опасности подобных путешествий, связанных с риском полной или частичной утраты связи моего Г.Я. с ЦНС, поэтому, в продолжение всего опыта постоянно контролировал наличие этой связи. Я мог изнутри войти в каждую клеточку своего тела и мог мгновенно перемещаться между любыми сколь угодно удаленными друг от друга точками внешнего мира, в то же время оставаясь запертым в камере СИЗО. Мудрецы Востока утверждают, что внешний мир един с внутренним миром человека. Внешнее открывается пытливому взгляду наблюдателя через внутреннее. Вгдядываясь внутрь самого себя, человек может познать всю Вселеную…

     Стоп!!! Я увлекся и ухожу от темы исследования. Из всего вышесказанного уже давно пора резюмировать очевидное: мое Г.Я. не локализовано в пространстве, не имеет пространственных форм, границ, может мгновенно переноситься на любые расстояния и быть одновременно в разных точках материального мира.
     Я снова перехожу к анализу самоощущений. Я пробую ощутить ту материю (вещество, поле, энергия…), из которой состоит мое Г.Я. Пробую представить, какой оно массы, температуры, плотности… и сразу, без логических выкладок, однозначно и с полной достоверностью для себя ощущаю абсурдность, невозможность существования каких-либо физических характеристик для Г.Я.
     Я пробую мысленно переместиться по оси времени в прошлое, чтобы найти истоки своего Г.Я. По мере погружения вглубь воспоминания становятся все более расплывчатыми. Я плохо помню, как учился управлять своим телом, как осваивал азы владения русским языком, который сегодня является одним из наиболее значимых средств, обеспечивающих связь моего Г.Я. с окружающим миром (на русском языке я наиболее близко к сути передаю и получаю информацию от других людей, выражаю и воспринимаю мысли… ). У меня создается ощущение, что чем далее я погружаюсь в прошлое, тем медленнее течет время. День тогда был равен году сейчас… Следы самых первых воспоминаний соприкасаются с вечностью. Я нахожу, что раньше мои мысли, чувства, желания были другими, но мое самоощущение, т.е. ощущение моего Г.Я., моей целостности, моей индивидуальности неизменно. Оно уходит в вечность…
     Мое Г.Я., адаптируясь к пространственно-временному миру, взаимодействуя с ним в разные моменты адаптационного процесса по-разному (разные мысли, эмоции, ощущения), остается по сути своей неизменным. Я осознаю себя сегодня как нечто единое и с тем юношей, который на классной доске написал для занесенной неизвестно какими ветрами в наш приволжский городок эстонки: "Mina armastan Sind!"¹⁾, и с тем маленьким мальчиком, который, дрожа и волнуясь, первый раз в жизни взял в руки смычок, чтобы, высунув от усердия язык, провести им по струнам отцовской скрипки.
     Подводя итог первому опыту самоисследования, я могу уверенно для себя заявить, что мое Г.Я. является некой сверхчувственной, не локализируемой в пространстве, не расчлененной во времени нематериальной сущностью, бытие которой, с безусловной очевидностью для меня, воспринимается как нечто первичное по отношению к материальному миру, в соприкосновение с которым она вступила в момент, предшествующий моим самым ранним воспоминаниям. Факт моего существования говорит о том, что помимо материального, пространственно-временного мира, имеется другая Реальность, которая воспринимается мной как нечто изначально первичное и к моему живому, физическому телу, и к материальному миру в целом. Рассуждать о моем рождении и моей смерти можно лишь условно, подразумевая под этими понятиями зарождение и прекращение взаимосвязей моего имеющего нематериальную природу Г.Я., с моим имеющим материальную природу (а, следовательно, изменяющимся во времени, т.е. смертным) физическим телом. Почему, как и для чего была образована эта взаимосвязь? Ответить себе на этот вопрос - значит определить смысл своего существования, смысл объединения во мне двух реальностей - Реальности Духа и Реальности живой, человеческой плоти.